Золото скофов-стр.93

Для получения звания старшего профессора ему надлежало написать большую картину на тему, утвержденную Академией.

Наверное, почетный член многих академий Европы был озадачен таким оборотом дела.

Но, очевидно, „Последний день Помпеи", написанный по собственной инициативе, был недостаточно весомым для получения звания старшего профессора.

Таково было высочайшее государя Николая I благоуважение.

Турчанка

... Зимний. Сюда вместе с Волконским приехал Брюллов, чтобы предстать перед самодержцем России.

Дворцовые часы пробили гулко десять, и тут же где-то рядом прозвенели десять ударов...

-    Пойдемте, Карл Павлович, - промолвил князь.

Странные, сложные чувства владели художником, когда они шли по бесконечным анфиладам дворца.

Золоченые двери будто сами распахивались настежь.

Будто во сне, мелькнул пустынный ряд великолепных покоев.

Ледяной блеск паркетов, холодное сияние зеркал, колючее мерцание золота. Последние шаги...

Согнутая спина Волконского, и вдруг Брюллов почувствовал студенистый, оловянный взор монарха.

Деспот, превративший Зимний в застенок, милостиво улыбался художнику.

-    Я хочу заказать тебе картину, - сказал Николай I прямо, без приветствий и обиняков.

Брюллов поклонился.

-    Напиши мне, - продолжил государь, - Иоанна Грозного с женой в русской избе на коленях перед образом, а в окне покажи взятие Казани.

Заказ царя - банальный, нелепый - был неотвратим.

Как быть?

Ведь Николай, очевидно, готовя этот сюжет, с кем-то советовался, обсуждал эту тему, может быть, сжился с ней.