Золото скофов-стр.92

А через две недели он сообщает Наталье Николаевне в другом письме от 18 мая:

„Брюллов сейчас от меня. Едет в Петербург скрепя сердце; боится климата и неволи. Я стараюсь его утешить и ободрить; а между тем у меня у самого душа в пятки уходит, как вспомню, что я журналист".

Не прошло и месяца со дня посылки Пушкиным письма о выезде Брюллова в Санкт-Петербург, как в помещении Академии художеств 11 июня 1836 года был дан обед в честь знаменитого живописца.

Может быть, не стоило особо отмечать эту ничем не замечательную дату, 11 июня!

Но дело в том, что по странному стечению обстоятельств именно 11 июня, через четырнадцать лет, Брюллов приедет, по существу, умирать в Рим... Больной, постаревший.

Но не будем забегать вперед и омрачать торжество в императорской Академии.

„Вам не новы приемы торжественные, похвалы восторженные, - говорил в своей речи, обращенной к Брюллову, конфе-ренц-секретарь В. И. Григорович. - Дань таланту истинному есть дань справедливости. Но здесь вы найдете радушие, привет и чувства родственные. Вы наш по всему: как русский, как питомец, как художник, как сочлен, как товарищ".

Брюллов был растроган. Он стоял неподвижно, в глазах у него блестели слезы восторга, он буквально сиял в лучах тепла и любви.

Громовое „ура", мажорный торжественный марш потрясали стены здания, где родился и воспитался талант художника.

На следующий день отгремели трубы, и столица встретила Брюллова строгими буднями и делами.

Императорская Академия художеств, предложив Брюллову руководство историческим классом, возвела его в звание младшего (2-й степени) профессора.