Золото скофов-стр.83

„Напишешь просто, если попишешь раз со сто..."

Венецианов создаст десятки редких по духовности полотен, проживет еще не один год, напишет еще немало мастерских картин, но, пожалуй, эти разобранные нами произведения тридцатых годов останутся непревзойденными.

Тому было немало причин.

Одна из них звучит в словах известного мракобеса Уварова, пр овозгласившего:

„Если мне удастся отодвинуть Россию на 50 лет от того, что готовят ей теории, то я исполню свой долг и умру спокойно".

Граф Уваров был министром просвещения и президентом Академии наук.

Это была сила.

Мнение, с которым трудно не считаться.

Реакция и консерватизм, царившие в сороковых годах, подавляли Венецианова.

Вспомним судьбу гениального Федотова, так рано кончившего свою жизнь, угнетенного николаевской „заботой" об „эстетическом воспитании" России.

Венецианов тоже не избежал этого пресса, в его творчестве заметен спад.

Холсты стали более лощеными, лакированными, гладкими.

Появились роскошные „Вакханки", умиленно улыбающаяся в сладкой дреме „Спящая девушка", пышные, дебелые ряженые крестьянки в картине „Гадание на картах".

Заботы, скромное хозяйство, будни, быт не тревожат Венецианова.

Он пишет:

„Я смотрю покойнее, безропотнее на высохший овес мой и метлистую рожь и бодрствую..."

Эти невеселые строки начертаны осенью 1846 года.

Вскоре он поедет в Петербург за дочерью. Знал ли он, что после ему не суждено будет увидеть своих столичных друзей, Эрмитаж, Академию?

Он возвращается домой в деревню и в 1847 году пишет ставшее последним полотно „Туалет Дианы". Мастеру шестьдесят семь лет.