Золото скофов-стр.481

Думается, что корни этого превращения очень глубоки.

Мир окружавших его моделей - людей светских, высших эшелонов власти, определял, ограничивал темперамент живописца. Серов напряженно й трудно переживал каждый свой портрет, за исключением таких созданий, как „Ермолова", „Константин Коровин", „Шаляпин", „Левитан", когда мастер „пел" свою модель... Такими вершинами его блистательного искусства были „Таманьо" и „Анна Павлова", поразившая Париж.

Правда, иногда Серов вдруг обретал свою молодость, раскованность видения. Это происходило, когда он писал детей. Милых, невинных, еще не успевших обрести жесткую броню характера членов буржуазного сообщества...

Таков „Мика Морозов". В нем весь восторг удивления чудесным неведомым миром. Он готов сейчас, немедля подпрыгнуть и мчаться, мчаться, мчаться. Куда?

Он не знает... Мика счастлив в своем неведении сути жизни...

„ПортретГ. Л.Гиршман",какиеесупругаВ. О.Гиршмана,-изображения представителей элиты.

Хорошо скрытый за светской улыбкой, при всей широте и демократичности лицедействующих меценатов, все же какой-то холодок между ними и живописцем всегда ощутим . . .

... О честности, непримиримости Серова ходили легенды.

Всем известно, что живописец, работая над портретом самодержца всея Руси Николая II, бросил писать холст. Протянул свои кисти и палитру императрице, сделавшей свои нелестные замечания по поводу сходства...

Однако Серову приходилось жить и трудиться, и порою со скрежетом зубовным он работал.

В. Розанов уточняет, как трудно было Серову:

„Параллельно тому, как он „заготовляет полотно и основу" для портрета, девственно-чистую, он тяжелыми усилиями должен „очистить и приготовить" душу свою для свежего, для оригинального, ДЛЯ точного восприятия „этого урода, которого буду рисовать" „этой красоты, которую буду рисовать", „это среднее, что буду рисовать"...