Золото скофов-стр.457

Все, все, как в самой жизни.

Сверкали девственные белила ярче снега.

Вблизи чернее ночи - жженая слоновая кость.

Свет и мрак.

Репин посмотрел на Мусоргского. Он дремал. Тончайшее нежное сияние петербургской весны обволакивало еще живую плоть.

Пробили часы.

Живописец встрепенулся. Ему послышался грозный набат „Хованщины".

Предсмертный звон кремлевских соборных колоколов „Бориса Годунова".

„Мусорянин", так ласково называл он друга, ждет его слова. И он скажет.

Какую силу и истинное чувство художнической меры надо иметь, как надо владеть своим темпераментом, чтобы из всего радужного многоцветья палитры выбрать те сдержанные тона правды, которые отличают колорит от раскраски.

„Колорит не многоцветье", - говорил Венецианов.

Вспомним эти слова сегодня.

Ведь чистая краска в станковой живописи все равно что крик в пении, а что еще неприятнее - фальцет.

„Дал петуха" - говорят в народе.

Как это отлично от широкой кантилены истинного пения.

Ведь музыка способна выразить все человеческие чувства. Но для того чтобы она была полнозвучна, должна быть гармония.

В симфоническом оркестре есть барабаны и литавры, но они вступают, если это нужно, а основную партию ведут струнные -скрипки, виолончели, контрабасы.

Волшебно расширяют-палитру оркестра флейты, гобои, валторны и другие духовые, обладающие каждый своим особым чарующим звуком. Так .когда слушаешь симфонический оркестр, иногда чудится, что тебя достигают человеческие голоса.

А если начинает особо громко трубить медь, это означает волнующее предупреждение.

Так валерв станковой живописи - филигранное владение палитрой, умение весьма осторожно обращаться с краской -предполагает обладание идеальным слухом и абсолютным ощущением цвета. Это дано не многим.