Золото скофов-стр.452

Неспешно, мерно течет почти захолустная жизнь, в московском переулке бродят куры.

Играют белобрысые мальчишки. Неутешно ревет кем-то на миг оставленная малышка. Тащит ведро женщина.

Дремлет разморенная от жары, усталая, запряженная в телегу лошадь. Цветут ромашки.

И над безмятежным на первый взгляд миром - высокое июньское небо.

Лениво движутся, а порою будто неподвижно стоят на месте кудрявые, белые облака.

Поблескивают купола.

Тянется к голубому небосводу стройная ажурная колоколенка.

Пейзаж поражает тончайшим ощущением гармонии бытия. В нем звучит счастье - бесхитростное, обыденное счастье жизни. Картина рисует вековое прошлое нашей столицы, „большой деревни", первопрестольной матушки Москвы. Ее патриархальность и доброту.

„Бабушкин сад", хоть и написан в двух шагах от дворика, совсем другой по состоянию. В нем сокрыта грусть.

Художник отразил мир уходящих в небытие маленьких городских усадеб. Белоколонный деревянный ампирный особняк, какие доныне остались еще в районе Арбата, Остоженки, Пречистенки (ныне Кропоткинская улица).

Тургеневская тема - столкновение и сочетание двух жизней: ускользающей в вечность и юной, восходящей, - остро выражена в небольшой картине.

Старый, ветхий дом.

Заброшенный, неухоженный садик. Сама хозяйка - сгорбившаяся старуха, видавшая лучшие дни. Она еле передвигается, тяжело опираясь на руку молодой стройной женщины.

Серая унылая тень робко бредет впереди них.

Жизнь продолжается. Буйно цветет сад.

Некогда строго очерченная дорожка заросла травой, лопухами, бурьяном.

Белые колонны, резной декор фасада напоминают о былом. Ступени у входа стерлись, покосились, но незримый дух ушедшей эпохи напоминает о себе. О неповторимых страницах истории. Стремительное настоящее ворэалось в эту тихую заводь.