Золото скофов-стр.394

„Смех" Малявина имел шумный европейский успех. Холст выставлен в Париже и получает „Гран-При".

В живописном небе России накануне XX века сияли самые разные светила.

Среди них были звезды-гиганты - Репин и Суриков, зажглись ярким светом новые звезды - Валентин Серов, Врубель, Коровин, Левитан; были еще десятки прекрасных небесных светил, и среди них тусклые планеты, едва мерцающие отраженным с Запада светом, - декаденты всяких размеров и мастей.

И вот в этот сонм светил врывается комета - нежданнонегаданная, сияющая алым ярким светом.

Малявин. Он пришел в мир искусства радужный, свежий, небывалый. Его холсты сверкали буйными сполохами пунцовых, пурпурных, багряных красок.

Его полотна почти ничего не рассказывали. Девки, бабы в ярких сарафанах либо улыбчиво глядели на зрителя, либо плясали, либо просто о чем-то раздумывали...

О чем?

Вот тут-то и начиналось загадочное обаяние искусства Малявина.

Художник увидел Русь. Самую глубинную, сокровенную, сложную. Могучую и обильную...

В его произведениях и восторг, и печаль, и радость, и жуткие предчувствия.

Порою кажется, что, глядя на пылающие краски полотен Малявина, видишь затухающий громадный костер. Еще где-то бушуют багровые языки пламени, но уже предвещают гибель

огня розовые угли, тлеющие в самом сердце полыхающей стихии.

Гаснут пурпурные блики, темнеет багряный свет, и вот уже ночь готова вступить в свои права. Синие, изумрудно-зеленые, бирюзовые краски - холодные, рассветные - вступают в борьбу с пожаром.

Тончайшая душа русского живописца, подобно нежнейшей мембране, ощущала предгрозовую, огневую атмосферу кануна века революций и войн.