Золото скофов-стр.369

Матисс. Серов говорит о нем в письме к жене из Парижа:

„Хотя и чувствую в нем талант и благородство, но все же радости не дает, и странно, все другое зато делается чем-то скучным - тут можно попризадуматься".

„Можно попризадуматься" - эти слова пишет художник с мировым именем.

Но в этом был весь Серов. Весной 1907 года Серов вместе с Бакстом путешествует по Греции.

„Акрополь, - пишет Серов жене, - нечто прямо невероятное. Никакие картины, никакие фотографии не в силах передать этого удивительного ощущения от света, легкого ветра, белизны мраморов, за которыми виден залив".

Теплые ветры Эгейского моря навеяли много идей, много новых тем. Вот одна из них.

Могучий Зевс, если верить мифу, без памяти влюбился в юную прекрасную Европу, дочь финикийского царя Агенора, и решил ее похитить.

Он превратился в быка и вплавь задумал доставить возлюбленную на остров Крит.

Родилось прелестное полотно „Похищение Европы".

А за ним - „Одиссей и Навзикая", пронизанное солнцем и светом.

Поиски простоты, более обобщенных решений, повышенная декоративность - это был ответ Серова на вопрос, куца идти.

... В районе бульвара Инвалидов парижские извозчики запомнили любопытного пассажира.

Каждое утро, рано-рано, невзирая на погоду, он появлялся у их стоянки со свежей красной розой в зубах, брал извозчика и ехал в Лувр. Судя по большому альбому, который он носил под мышкой, это был художник.

Он был добр, хорошо платил.

Художнику легко работалось в Париже. Он вспоминал здесь свою юность, много бродил по музеям, забывая о портретной заказной кабале, копировал, рисовал.