Золото скофов-стр.36

Михайло Ломоносов...

Ведь всего десять лет назад они не раз вели беседы.

И что же?..

Не его ли дерзкие слова стали известны ей: „Не токмо у стола знатных господ или у каких земных владетелей дураком быть не хочу, но ниже у самого господа бога, который мне дал смысл, пока разве отнимет?"

Шестидесятые - девяностые годы ХУШ века. Победные фанфары славных громовых российских викторий. Суворов и Ушаков. Творения зодчих - Баженова, Казакова и Растрелли, скульптуры Шубина и Мартоса, полотна Левицкого и Рокотова.

Бунт Пугачева. Ода Радищева „Вольность".

Новиков, Фонвизин.

Крепостное рабство.

Грандиозные велеречения и банальное казнокрадство.

„Да - чудно, дивно было то время... - писал В. Г. Белинский. - Безбожие и изуверство, грубость и утонченность, материализм и набожность, страсть к новизне и упорный фанатизм к старине, пиры и победы, роскошь и довольство, забавы и геркулесовские подвиги, великие умы и великие характеры всех цветов и образов, и между ними Недоросли, Простаковы, Тарасы Скотинины, Бригадиры; дворянство, удивляющее французский двор своею светскою образованностью, и дворянство, выходящее с холопьями на разбой".

Но вернемся к Дидро.

Философ среди всех своих маленьких слабостей имел еще одну. Он любил позировать художникам. История оставила нам с десяток изображений французского просветителя, исполненных такими превосходными мастерами, как Грёз, Ван Лоо, Фрагонар, Гудон, Пигаль, Калло.

Поэтому Дидро был польщен, когда обходительный Нарышкин познакомил его с Дмитрием Левицким, тогда уже знаменитым художником - академиком живописи.

Дени Дидро сочетал любовь к себе с нелицеприятным отношением к полотнам и скульптурам, рисующим его образ.