Золото скофов-стр.329

Товарищи по училищу братья Коровины, Левитан, Нестеров.

Затем Петербург, Академия.

Долгие трудные годы школы. Голодные месяцы, иногда просветы в несколько дней, потом снова нужда и труд.

Стыдные прошения о помощи.

Ожидание новобрачных от венца в Новгородской губернии. Фрагмент

Он не ленился, помня завет матери. И вот, наконец, звание классного художника первой степени. Что ждет впереди?

Нет ни родных, ни близких, ни семьи.

А ведь он на пороге тридцатилетия.

Спасибо товарищам по Академии, Тюменеву и Беляеву, что пригрели его. Без них жизнь в столице была бы невыносима.

Хотя грех было жаловаться на отсутствие заработков, особенно в последние годы. За иллюстрации недурно платили, но все это было несерьезно. Крестьянский сын Андрей Рябушкин понимал лучше всех, чего стоили эти шальные доходы.

Нет, нет, надо заниматься истинным делом - живописью. К ней лишь тянулось сердце.

Пришел сторож. Пробурчал что-то невнятное. Но Андрей понял, что пора уходить. Тяжело звякнула за ним массивная дверь.

Мастерская встретила его хаотическим беспорядком. Десятки эскизов, рисунков, этюдов валялись на полу. Небольшие холсты на подрамниках стояли прислоненные к стене. Дипломное полотно на библейскую заданную тему показалось Андрею Рябушкину неоконченным, сырым.

„Почему его так хвалили студенты? - подумал Андрей. -Зачем об этом наспех написанном холсте шли такие споры у профессуры? Еще бы год... Тогда можно было фундаментально прописать такую махину".

Молодой художник стал складывать работы в папки. Пепельный вечерний свет мягко стушевывал углы студии, лишь стеклянный фонарь покатого потолка мансарды источал трепетное голубое сияние.