Золото скофов-стр.309

Кажется, что раскрыли чужую тайну...

Ведь еще и еще раз хочется напомнить, что Россию, ее пейзажи писали блистательные мастера, но ни один из них не создал таких объемных и в то же время бездонных полотен, которые, подобно частям величавой симфонии, лишь дополняют друг друга, подчеркивая всю многогранность и необъятность лица Родины. „Тихая обитель". Это полотно как бы синтезирует впечатления Плеса и Юрьевца.

Полотно поразило. Все наперебой славили художника и его музу. Правда, один почтенный писатель находил, что-де

„мостки длинны", не менее маститый поэт видел разлад между названием и ее сюжетом: „Помилуйте, называет это тихой обителью, а тут все жизнерадостно".

Бенуа приписывал успех картины поездке Левитана на Запад, будто забыв, что и до Франции, до знакомства с импрессионистами он уже писал отменные холсты.

... Мастер попадает в самое сердце художественной России. С легкой руки замечательного живописца Поленова его принимают в свои ряды передвижники.

Левитан побывал в Петербурге на торжественном обеде Товарищества и был полон надежд и планов.

Поленов писал жене в Москву:

„Как мне приятно слышать про Левитана, что он в хорошем настроении, хочет работать и доволен тем, что был на обеде. И я остался доволен... Какой-то молодостью повеяло ..."

„Поленовские вечера".

Эти встречи сблизили Репина, Сурикова, В. Васнецова, молодежь - братьев Коровиных, Врубеля, Серова, Левитана, Пастернака, Архипова и других.

Всех этих разных людей объединяла любовь к искусству, к труду и, главное, к России.

Наступило очередное лето, и художник с Кувшинниковой, вместе с Ликой Мизиновой, новой знакомой Левитана, поселяются на даче в Тверской губернии в Затишье.