Золото скофов-стр.289

Но - чу!

Вот они, милые сердцу саврасовские „Грачи".

Какое щемящее чувство юности и свежести источает старый холст, как звонко и отрадно звучит мартовская капель . . . Саврасов - учитель Левитана.

Васильев, Поленов, Серов, Остроухое... Все, все они изумительно хороши. Согласно поют краски в пейзажах у Нестерова, Жуковского и Борисова-Мусатова, но...

Левитан...

Страшное чувство одиночества, ощущение бездны и конца, несмотря на красу ненаглядную „Золотой осени", „Над вечным покоем", „Тихой обители".

Эти багряные, золотые, серые и лазурные краски-враги встречаются и манят вас горькой прощальной улыбкой.

Вы не сразу можете понять, отчего. Что случилось?

Ведь так красиво и благостно у этой стены в Третьяковке. Однако чувство потерянности и какой-то тоски не проходит.

Так же пронзительно и неотразимо чарует молодой Есенин.

На севере

Так неотразимо и грустно пахнет весною черемуха.

Наедине с Русью.

Вот разгадка этой тайны.

Левитан, как никто, чувствовал мощь и непобедимость зовущей дали, неоглядность просторов, которые могут оглушить тишиной и усталой прелестью. Мастер понял глубину одиночества большой Земли, нетронутость Природы, ее сна и пробуждения. Он видел сумерки, чуял свет первой звезды.

Если у картин Сурикова или Виктора Васнецова будто слышатся звуки музыки Мусоргского, Римского-Корсакова, Бородина, то у полотен Левитана звучат мелодии Чайковского, Рахманинова ...

Вы забываете на миг, что та Русь давным-давно стала другой, что в ста шагах от вас гремит огромный город, шуршат шины, пахнет бензиновой гарью, бегут будни, спешат по делам москвичи.