Золото скофов-стр.236

Будто огромное окно распахнул мастер в сверкающую холодком, зимнюю, чарующую Русь.

Всю радугу песенных красок - от червонных до бирюзовых и шафранных, от алых и багряных до кубово-синих и лазоревых -раскинул перед ошеломленным зрителем кудесник Суриков.

Всю гамму сложнейших психологических состояний - от напряженной, исступленной ненависти до тихой грусти сострадания.

Буйное веселье и злое ехидство.

Веру и безверие.

Тьму и свет. Добро и зло.

Все это собрал художник и заключил в сверкающий оклад снежной красы. Строгой и многозвонной.

Живописец недаром изучал полотна великих мастеров Ренессанса - Веронезе, Тинторетто и Тициана. Но они воспевали в своих холстах родную Италию.

Суриков нашел свой, единственный и неповторимый, серебряный ключ в решении грандиозной по сложности колористической задачи „Морозовой". Он написал свой холст, изображающий Древнюю Русь самым современным методом, приемом живописи, так называемым пленэром, открытым импрессионистами.

Вот это сочетание монументального по форме, силуэту, композиции холста, решенного в лучших традициях Высокого Ренессанса, с современной реалистической пленэрной манерой живописи и создало тот неповторимый шедевр мирового искусства, который и вызвал на первых порах такой каскад противоречивых мнений.

Итак, обратимся к полосам газет и строкам писем тех лет.

В печально известной газете „Новое время" некий А. Дьяков, отдав дань некоторым качествам „Морозовой", писал:

„Истории, точности факта художник пожертвовал всем: эстетическим чутьем, красотой произведения, - и картина вышла положительно грубою... Все грубо, топорно, дико".