Золото скофов-стр.223

„Что развивается в трагедии? Какая цель ее?" - спрашивал Пушкин.

И отвечал: „Человек и народ. Судьба человеческая, судьба народная".

Поэт мечтал:

„Бог даст, мы напишем исторический роман, на который чужие полюбуются".

Суриков исполнил завет великого поэта, он оставил потомкам широкую панораму истории России. Выразил пластически, ярко, объемно главное действующее лицо этой грандиозной эпопеи. Не грозных царей, не самодержавных благодетелей, не государей победоносных.

«Я все народ себе представлял, - говорил художник, - как он волнуется, подобно „шуму вод многих"».

Океан... Вот слово, которое невольно приходит на ум, когда вспоминаешь глубину и размах исторических прозрений Сурикова, когда перед мысленным взором проходят его симфонические по звучанию холсты.

Впервые в русском, да и, пожалуй, в мировом, искусстве героем картины стал народ! И в этом поистине новаторская роль Василия Ивановича Сурикова.

Мастер развернул перед зрителем вместо привычных банальных исторических полотен, изготовляемых по шикарнопомпезной рецептуре европейских салонов либо по канонам выхолощенного академизма, новую красоту народного эпоса, глубоко чуждого лакированным и ходульным картинам признанных корифеев.

Подвиг.

Иначе не обозначить создание полотен Сурикова. Это титанический труд, которого с лихвой хватило бы на творческую жизнь доброго десятка художников.

Но это еще и подвиг первопроходца, преодолевшего косность и реакционность монархического аппарата, свято охраняющего принципы создания псевдоисторических картин, восхвалявших царизм.

Пораженный зритель увидел впервые не костюмированных натурщиков, изображавших ту или иную сцену из жизни государей и их верноподданных, не привычных статистов в стиле ,,рюс", нарумяненных и напомаженных.