Золото скофов-стр.19

Откуда-то доносились звуки сопелки, бубна. Шла гульба...

Вот и Кремль. Успенский собор. Просторно, соразмерно высятся храмы. Рядом шумит темный бор, еще недорубили. Медленно, неспеша падают большие мягкие, снежинки, серебря купола собора. Гремят вериги юродивых. Кое-как прикрытые рваньем, убогие расположились на снегу. Их костлявые руки жадно тянутся, просят, молят.

Рублев шагнул в широкий раствор врат храма.

Темные приделы еле освещались тускло горевшими свечами.

Сладко пахло ладаном.

Монотонно гудела толпа молящихся.

Служба шла к концу.

Гулко прозвучали одинокие шаги...

Андрей попросил стремянку. Жадно впился глазами в темные лики древних икон. Строгие образа византийского письма взирали сурово на пришельца. Истощенные постами апостолы словно вопрошали - что тебе надобно, инок?

Живописец знал, что ему предстоит создать нечто свое, что не должно отгораживаться от жизни.

Не пугать, не стращать верующих, а беседовать с ними сокровенно.

Но для этого надо знать, уметь.

И поэтому он здесь изучает, изучает письмо древних...

Еще одна свеча погасла.

Пора идти домой - за Яузу.

Черное зимнее небо окутало город.

Тихо.

Хрустит снег под ногами, и вдали уже виднеется Спасо-Андроников монастырь.

Словно очнувшись от сна, Андрей вздрогнул. Сквозь темные лики икон на него будто взглянули голубые глаза встреченного им мальчишки.

Он снова как бы почувствовал в этих маленьких зеркалах огромный мир, Москву, 1^сь, надежды, чаяния людей.

„Им уже жить мирно, - подумал Андрей. - Но надо этот мир добыть".

Влажный, свежий ветер, пахнущий снегом и юностью, заставил Рублева вдруг вспомнить родной дом, давно ушедшую золотую пору детства.