Золото скофов-стр.182

Потом художник стал вписывать прямо в холст, стоящий на мольберте, образ юнца. Тогда уж материнское сердце не выдержало. Ее кровинушка возник на полотне как живой. Только зачем заставили тащить втроем эти санки с огромной бочкой?.. Ну, барину видней. И женщина вынула скомканный платок. Вытерла глаза.

Прошло несколько лет.

„Тройка" давно-давно была завершена.

Картина ошеломила всех... Перов получил звание академика. Жизнь, работа продолжались... Но художник не забывал того деревенского мальца, который помог ему окончить холст.

„Какова его судьба? - думал Перов. - Что с ним?" - не раз томила мысль. И в одно из таких мгновений... раздался роб-

кий, еле слышный стук. Почти шорох. Василий Григорьевич распахнул дверь. Перед живописцем возникла бедно одетая крестьянка.

Черный платок. Темная душегрейка. Узелок в натруженных руках. Глаза. Глаза светлые, широко открытые. Полные слез. „Что с вами?" - воскликнул Перов. Он не узнал в постаревшем, осунувшемся лице знакомые черты матери „коренника". Но это была она.

Сбивчиво, кратко, трагично прозвучал рассказ. Страшная, неприкрытая правда предстала перед Перовым. Мальчик умер.

- Барин, - прошептала женщина. - Вот деньги. Продала все, что могла. Молю одно: отдай мне лик моего сынка родного. Век буду благодарна.

Перов утешил горемычную мать.

Девизом благородной творческой деятельности Василия Перова могли бы служить сокровенные слова великого Мусоргского:

„Прошло время писаний на досуге: всего себя подай людям - вот что теперь надо в искусстве".

И художник созидал...

Ошеломляет его поразительная, вулканическая работоспособность.