Золото скофов-стр.181

Однажды он зашел в бойкую портняжную, іде за гроши латала дыры беднота.

Живописец внезапно услыхал сиплый бас:

„Барин, чего забыли в наших краях, а?" Перов вздрогнул.

Перед ним стоял вальяжный хозяин. Розовая косоворотка. Фуражка с лаковым козырьком, надетая набекрень. Жилетка с

золотой цепочкой часов. Хромовые сапоги. Это был поистине „князь" сих мест.

Василий Григорьевич смешался: что он мог сказать? Разве поймет этот ражий детина, как ему нужен „коренник" для „Тройки"? Символ угнетенности юной души.

Наконец судьба будто смилостивилась. Тверская застава... Густая толпа. Гам, крик. Шумиха. Торгуют всяческой снедью. Горячий сбитень. Ливер. Семечки. Пестрая карамель.

Перова чуть не сбил с ног парнишка-рассыльный. Бедняга тащил, как гном, огромный тюк.

Мастер вгляделся в его перекошенную потную мордашку.

Опять не он. Задержали на миг зеваки. Полупьяный мужик танцевал „барыню" с медведем. Художник собрался восвояси.

Как вдруг перед ним возникла немолодая крестьянка.

Рядом понуро плелся белобрысый мальчонка...

Это был точно „коренник"!

Долго-долго пытался объяснить перепуганной женщине (а она видела в нем лишь богатого господина в шубе), что ему надо обязательно сделать набросок с ее сынишки.

Не более.

Наконец сговорились.

Студия.

Вскоре малыш оцепенело застыл в позе. Перов спешил, спешил окончить этюд. Мать сидела в креслах поодаль. Все кругом казалось ей странным и дивным. Особо пугала большая белая женщина из гипса. А со стен не спускали глаз десятки разных бородатых и безусых лиц.

Набросок был окончен.