Золото скофов-стр.159

Лев Толстой по-другому оценил полотно.

„Достоинство картины, - писал он, - в том, что она правдива (реалистична, как говорят теперь) в самом настоящем значении этого слова. Христос такой, каким должен быть человек, которого мучили целую ночь и ведут мучить. И Пилат такой, каким должен быть губернатор теперь. Те нашел в жизни Христа такой момент, который важен теперь для всех нас и повторяется везде во всем мире. И это верно исторически, и верно современно ..."

Не обошлось и без курьезов. Те, взбешенный причитаниями светской дамы, сетовавшей, что-де Христос на его холсте „Что есть истина?" некрасив, ответил ей:

„Христос, сударыня, не лошадь и не корова, чтобы ему быть красивым. Я до сих пор не знаю ничего лучше человеческого лица, если оно не урод, разумеется. Да притом человек, которого били целую ночь, не мог походить на розу ..."

„. . . Вся моя работа до сих пор, - пишет Те за год до смерти,

- состояла в том, что я пробовал все то, чего „не нужно делать", и, наконец, дошел до того, что „нужно сделать", что ужасно просто и что стоит очень давно, т. е. что вечно".

В этих строках нет ни тени кокетства художника, знающего себе цену.

Грандиозность духовного горизонта Ге в том, что он был всю жизнь предельно правдив.

Жить для него - это вновь и вновь рождаться в своих полотнах.

И последние его годы отмечены необычайным взлетом творчества. И это озарение подготовлено долгим, мучительным путем осмысления явлений бытия.

„Портрет Наталии Ивановны Петрункевич". Молодая женщина читает книгу у открытого в сад окна.

Как по вечерней глади озера неслышно бегут мимолетные блики плывущих облаков, так и в этом холсте, будто гонимые неумолимым роком, неслышно скользят легкие тени раздумий, печали, мечты . . .