Золото скофов-стр.117

Александр Иванов открыл глаза и чуть не вскрикнул.

Перед ним стояла очаровательная девушка.

Да, это была она.

Белое легкое платье охватывало ее нежный стан. Иссиня-черные косы венчали гордую головку.

Огромные грустные карие глаза.

Милая, чуть печальная улыбка озаряла смуглое прелестное лицо.

- Вам нездоровится, сеньор Алессандро? - заботливо прошептала девушка.

Иванов молчал. Он не верил своим глазам. Девушка-аль-банка, немного повзрослевшая, участливо глядела на него.

Как могла очутиться здесь, в России, Витгория Калвдони?

Художник изможденно смежил веки.

А когда разомкнул их - видение исчезло.

И мастер вспомнил все.

И старого друга Григория Ланченко, с которым они вместе ездили в Альбано, и как они, счастливые от переполнявшей их радости бытия, беспечности и влюбленности, писали вдвоем эту итальянскую девушку, покорившую своей красотой даже Николая Васильевича Гоголя.

Гоголь.

Как он нужен сейчас, немедля. Как он далек.

Невозвратно...

Александр Андреевич вдруг ощутил на губах теплую соленую влагу.

Оркестр вдали все так же наигрывал вальсы, и шумели фонтаны, и шуршали шаги, но Иванов не слышал ничего...

На пароходике, идущем в Петербург, ему стало совсем худо. И когда уже вечером, у Боткиных, спешно вызвали врача, он лишь развел руками.

Отозвав хозяина, прошептал:

„Холера".

Через три дня, 3 июля 1858 года, Александра Иванова не стало.

... Еще раз посетим зал Иванова в Третьяковке. Прислушаемся к удивительной тишине и миру, царящему в его полотнах. В наше время жестоких идейных противоречий с Западом, в дни, когда мы зрим, как порою гибнет сама природа планеты, когда круговерть иногда заставляет забыть о гармонии прекрасного, когда темные силы пытаются омрачить климат сосуществования человечества, именно сегодня необходимо иногда на миг остановиться, задуматься, глубже ощутить радость, которой пронизаны гениальные этюды Александра Иванова, зовущие людей к миру, свету, добру.