Золото скофов-стр.101

Может быть, в эти короткие часы перед художником промелькнула вся его жизнь?

... Многое не свершилось.

Не сбылась заветная мечта художника оставить родине картины, в которых была бы видна вся ее жизнь, самое сокровенное

- судьба народа, великая история России...

О, как он мечтал заткнуть глотку светской черни, болтавшей в своих золоченых бонбоньерках-салонах об угасании его таланта!

О, как он мечтал уйти от мелочной и тем не менее тяжкой опеки царя, от неотступного взора монарших глаз!

Снова наступит завтра.

Наступят будни.

И снова все быстрее и быстрее закрутится неумолимое колесо столичной жизни, пестрая череда успехов, неискренних похвал и соболезнований.

Два часа в жизни художника.

Как это ничтожно мало и как это много, если вдуматься в суть бытия!

Когда вдруг с ослепительной ясностью ощущаешь, что рок несет твою утлую ладью по воле недобрых волн и злого ветра и что у тебя самого нет сил остановить этот бег.

... Привычно ходит кисть, и за считанные минуты на картине возникают черты больного, бесконечно усталого человека.

Бьют часы.

В роскошной мастерской тихо.

Шум Петербурга не проникает в этот приют муз.

Но это только кажущийся покой.

Брюллов предельно одинок в этом огромном городе.

Он одинок и неустроен, этот великий художник, покоривший Рим и заслуживший триумф на родине.

Он несчастлив, этот человек, которым восхищались тысячи людей, перед которым преклонял колени сам Пушкин!

Он одинок.

Горько, напряженно глядят на нас с „Автопортрета" глаза великого художника.

Но мы знаем, что Брюллов не одинок...

Об этом говорят сотни его великих творений - его детей.